Второй раз в жизни Сенька был на Красной площади.
С запинкой, с ошибкой:
- ЛЕНИК.. ле-нин... А что это??
- Сень, ты не знаешь, кто такой Ленин?
- Нет.
- Счастливый. Ну я тебе расскажу. Только это будет не быстро. Долго.

И я в ухо ему начала рассказывать.
Я люблю такие моменты не подготовленных рассказов про идейное. Потому что в этот момент меня охватывает стихия вдохновенной искренности. И я понимаю по тому, какие факты я отбираю для рассказа, и как их обыгрываю, - что я на самом деле думаю про описываемое явление. Что на самом деле думаю - мимо поливариантности трактовок.

Сто лет назад, говорю я, - был у нас царь. И было у него 4 дочери-принцессы, и сынок.
Тезисы рассказа включали в себя мировую войну, большевиков-рабочих-крестьян, расстрел царской семьи, колодец, Гражданскую, красных и белых (он про это знает), смерть Ленина в 24 году, желание рабочих руководить всем ( "Сень, ты понимаешь, чтоб хорошо руководить, надо долго учиться..."), и то, что мы с папой жили еще при советской власти.
В последней трети рассказа содержалась информация о мумии в мавзолее.

Я говорила про эту мумию и чувствовала с каждым словом, как язык у меня запинается... Как чудовищно звучит этот рассказ посреди ноябрьского Московского вечера, как громоздятся эти кубы, как Сенька вытаращивает глаза, представляя себе ужас фараоновский....

Это была такая готика...

Самое удивительное, что на протяжении пятиминутного рассказа я два раза начинала дрожать - я почти заплакала, рассказывая про расстрел принцесс ("Царь был, Сень, так себе, глупый и недобрый, но дети-то его не виноваты..."), - и содрогнулась, поняв, как дико звучит рассказ о Ленине в хрустальном гробу...