Дина (feruza) wrote,
Дина
feruza

СУД

1.
Девки собрались на вечерку.
И Ганьку позвали.
Ганька была вдова, сын ее, Гришка, не только вырос, но уже и успел сгинуть на финской войне.
Словом, делать Ганьке было нечего, веселись - не хочу.
И парней позвали, и мужики кое-какие подтянулись, кому не зазорно. Тоже одинокие. Миша Ильич пришел. Жена его умерла, сын Селиверстка женился. Чо не гулять?
Часам к пяти утра начали расходиться, кто куда.
Парами.
А Василий Димитрич как раз в этот час - небо только начало светлеть - возвращался с лугов. Он там стога сторожил для дальнего колхоза. Чтоб не растащили сено. Самая подходящая работа для степенного пожилого человека.
Идет он и видит - на тропке, прямо между его домом и соседним, лежат двое и пыхтят. Тут задница - тут ноги белые в воздухе мотаются.
У Василия Димитрича аж сердце екнуло. Дома девки. Тропка у дома. Наша девка?
Василий Димитрич подскочил и начал мужика от бабы отрывать. Тянет, - а мужик-от орет дурниной, не отрывается никак, увлекся. Тот тянет и вдруг видит: это Миша Ильич!
Не, - думает, уж какие-никакие мои девки, а с этим грибом трухлявым не лягут!
Тут бы ему руки -то разжать да идти своей дорогой.
Но Василий Димитрич был очень любопытный. Сидят вот, обедают, а по Сибирскому тракту под окнами телега грохочет. Так Василий Димитрич спросит непременно:
- О, кто там едет и куды?
А Акулина ему:
- Дак побеги на канаву да спроси!
Словом, Мишу Ильича удалось опознать. А баба-то кто? Интересно же?
А у бабы мор... лицо то исть - юбкой закрыто. Не видно. Так что Василий Димитрич рук не отпускает, а продолжает Мишу Ильича трепать, как пес старый ботинок. Юбка с лица сползла.
- Ай, Ганька, сватья, ты?
Ганька вывернулась, юбку одернула, послала обоих по матери, скок через плетень - и по загумнам - домой.
Мише Ильичу обидно стало. Он вывернулся и Василия Димитрича душить начал. Душит и затылком по пыли, по тропке возит. Василий Димитрич уж хрипит.
На шум проснулся соседский Витька. Витька спал молодым здоровым сном на сеновале в соседнем доме. Глянул сверху, понял: драка! Крикнул приятелю:
- Гавря! - и побежал разнимать.
А Гавря спать продолжал. Гавря в сенях уснул, ему не слышно было, что там его родного отца душат.
Витька дрын вынул из плетня да дрыном по башке Мише Ильичу.
Ну пробил голову-от. Кровишша... Драка кончилась, а Витька убежал назад. Никто и не видел его - только дрын валяется в пыли.
2.
Решил Миша Ильич Василия Димитрича засудить.
Они давно враждовали.
Миша Ильич был очень колхозный, а Василий Димитрич - очень единоличный.
Потому, значит.
Перво-наперво, пробитую голову надо было документом обеспечить.
Миша Ильич понес ее фельдшеру Клаве, в соседнее село, в медпункт. Та замотала бинтом, как на фронте научилась. И бумагу написала, мол, да, пришел ко мне больной с пробитой головой.
Тупым предметом.
Миша Ильич пошел в Шурму, в суд. 15 километров шел.
Пришел и говорит:
- Это они меня били по голове. И Чекалкин В.Д., - и сын его, Гавря! (Гаврю он заодно приплел, чтоб сразу двух врагов порушить. Гавря -то только что техникум окончил и приехал на каникулы, перед работой. А хрен ему теперь, а не работа на режимном заводе С судимостью -то!)
- А Гавре как фамилия? - спрашивают в суде.
- А Гаврю.. А Гаврю зовут Чекалкин Иван Васильевич.
Секретарь вздохнула и записала. Мол, Гаврю зовут Иван.
Клава же тем временем побежала спасать Этого Гаврю. Забрала его к себе в медпункт ночевать, а на следующее утро запрягли лошадь и тихо по загумнам увезли его в Шурму на теплоход.
Нет ни Гаври, ни Ивана, никого нет, ищи свищи.
Миша Ильич еще больше разозлился, взял дрын и втихаря перебил Василь-Димитричеву теленку хребетку.
Теленок начал помирать. Его зарезали.
И пошли к одной бабе, которая была тетка шурминской судьи.
- Она берет?
- Дак дадите, дак возьмёёёёт!
Василий Димитрич взял ведро, положил туда куски парного мяса невинного теленка и пошел в Шурму. Стукнулся в двери к судье - уже темно было. И говорит:
- Вот, не откажите уж, я вот вам тут .. покушать принес.
А судья отвечает:
- А вот поставьте свое ведерко тут в сенцах, да и идите себе. Спасибо.
Утром суд начался.
Судья сидит сытая, лоснится. Мясо щепочкой из зубов выковыривает.
И всех опрашивает.
Кто как на тропке лежал? Что делали? А вы что? А он где?
И Ганька показания давала. Мол, стояли, беседовали так просто, а тут сват идет, что уж ему померещилось - дак кинулся как кобель цепной! А сын его с дрыном - вот и голову пробил приличному человеку.
Акулина из зала этой суке бессстыжей в спину крикнула:
- Сватья, лихоманка тебя побери! Моя же Шурка за твоим же Гринькой покойным замужем была! Что ж ты, сучка такая, говоришь -то на нас! Сама по тропке валялася, а сама .. бесееедовали они, как же!
А та задом к судье повернулась и отвечает:
- Да твоя Шурка моему Грине нечестная досталась. Все вы там.. Шурка твоя с сыном Миши Ильича, Селиверсткой, - по всем тропкам повалялася, прежде чем мой Гриня дурак, не тем будь помятнут, с ней связался! А вы Мишу Ильича - дрыном! А он вам почитай почти что сват!
Селиверстка (он с отцом пришел) - сидит весь красный. У него жена молодая, детишки, а тут рассказывают, с кем он когда чего.
Судья стучит по графину, мол, замолчали все, а то всех выведу.
Ушла приговор писать. Ну, сперва домой пошла, мяска с картошкой поела, пообедала.
А Ганька не унимается:
- Да щас им присууудят, ждите! Они же вчера судье полкоровы отнесли.
Тут Витька, который, собственно, главный преступник и был, да никто про это вслух не говорил, - засмеялся:
- Я их корову утром видел в стаде, Агафья Тимофеевна, дак целая была корова! И голова у нее шла с рогам, и жопа с хвостом Целая корова-то была!
Все, что сидел в зале суда, грохнули.
Ганька сплюнула с досады.
Потом судья - сытая и довольная вернулась.
Обоим мужикам присудила по штрафу.
А Гавря, он же Иван Чекалкин, - тут вообще ни при чем. Так и записали.

Tags: корни и крона
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment